История белоруса, которому сначала грозило почти 40 лет заключения в США, а позже — депортация в Беларусь

Дмитрий Насковец со своим адвокатом.

Пять лет несвободы и смена семи тюрем

В Праге в 2010 году в квартиру к предпринимателю Дмитрию Насковцу пришли сотрудники ФБР. Так Дмитрий узнал, что в Штатах, в которых он никогда не был, его подозревали в преступлениях по нескольким хакерским статьям, а обвинение запросило для него 39 лет тюрьмы. Уже потом судья счел доказательства недостаточными и назначил ему срок в 33 месяца. После отсидки Насковца должны были депортировать в Беларусь и приговорить к еще одному сроку. Однако судьба сложилась так, что уже на другом суде на его депортацию наложили вето и вместо Минского аэропорта он оказался в миграционной тюрьме в штате Пенсильвания. Все эти злоключения тянулись пять лет, одна тюрьма сменялась другой и было совсем не ясно, чем это кончится.

Сегодня про эти пять лет и семь тюрем Дмитрий вспоминает редко. Но специально для литературного журнала «Минкульт» в мельчайших подробностях рассказал об этом периоде своей биографии.

«Народная Воля» публикует самые интересные фрагменты из этой публицистической повести про адаптацию белоруса в заокеанский пенитенциарной системе.

Про экономику американской тюрьмы

В Манхэттенской тюрьме работала своя экономика, в основе которой был сахарный пончик. Сладкий кулинарный изыск стоил всего два доллара. Поэтому все наши мелкие бытовые сделки оценивались количеством пончиков. Сам я такой роскошью никогда не разбрасывался, так как с кофе эти пончики были невероятно вкусны. Процветал и хитрый мелкий бизнес, связанный с пончиками. Дело в том, что каждому заключенному полагалось 300 минут телефонного разговора в месяц. Тот, кто не расходовал все минуты, мог «продать» их другому заключенному. Но это было рискованным занятием.

«Резервной валютой» были почтовые марки.

Clinton County Correctional Facility. Из тюрьмы в больницу по воле случая

В обычный ничем не примечательный день сидел на нарах, на втором ярусе. Контролер позвал на обед, и черт меня дернул резко встать. В глазах потемнело, и голова закружилась. Подумал тогда, что такое бывало и раньше, а поэтому пройдет через пару секунд. Взял в руки стакан. И в этот момент в сознании все налилось черными тучами так, что земля ушла из-под ног. Упал, держа в руке стакан из твердого пластика. Приземлился лицом ровно на него. Пришел в себя, когда меня били по щекам. Потом понял, что язык травмирован. Мало того, что сильно его прикусил, упав на стакан, так еще и лишился двух передних зубов и истекал кровью. От шока не мог говорить и не чувствовал боли.

Из-за инцидента в тюрьму из города наведался шериф. Выглядел точно, как в кино: полный, с широкополой шляпой на голове. И с соответствующей надписью со звездочкой на рубашке. Шерифу нужно было написать рапорт о произошедшем, так как сработала тревога. И тут произошла забавная ситуация: по-английски сказал ему, что упал на кружку. Но поскольку слово «коп» по своему произношению очень похоже на слово cup (кружка, англ.), он совсем не так меня понял. Не скрывая удивления, шериф поинтересовался, зачем нужно было ввязываться в драку с полицейским. Я в свою очередь не понял, что за «драку со стаканом» он имел ввиду. В итоге в тюремном блоке нашли ту самую кружку, и я пересказал, как все было. После этого шериф распорядился, чтобы меня отвезли в больницу.

На улице мы сели в полицейский джип и поехали в приемный покой окрестной клиники. В операционной мне зашили губу и подбородок. Через пару часов шок прошел, однако потом еще неделю я загибался от боли и мог питаться одним супом.

История белоруса, которому сначала грозило почти 40 лет заключения в США, а позже - депортация в Беларусь
Дмитрий Насковец.

MDC (Metropolitan Detention Center). Иудейский лайфхак для белоруса

В США с очень большим вниманием и пониманием относятся к религиозным людям. По американским законам человек имеет право на соблюдение традиций, предписанных ему религией. И не имеет значения, про кого идет речь: христианина, мусульманина, буддиста или иудея.

Еще в Манхэттенской тюрьме заприметил человека, который ходил по коридору в кипе. Забегая вперед: на тот момент про иудаизм ничего не знал. С человеком познакомился, его звали Фрэнк, и он собирался на молитву, попутно пригласив с собой и меня. Интереса ради, отправился с ним. Из разговора он узнал, что я родом из Беларуси и сказал, что это родина многих известных американских евреев. И что, если мне придет в голову называть себя евреем, ни у кого подозрения не возникнет, что это не так. Более того, моя фамилия Насковец вполне могла быть еврейской, к тому же Фрэнк произнес ее как «Наскович». Ни у одного из местных евреев не возникло подозрения, что это может быть ложью. Фрэнк рассказал мне, что я могу запросить у администрации кошерную еду. Она лучше, так как на зону ее поставляли прямиком из ресторанов в запечатанных тарелочках.

Фрэнк напутствовал, чтобы везде говорил, что иудей. Так я поступил и в Бруклинском СИЗО. Это было выгодно, так как кошерные продукты были качественными и ценились. Их легко можно было выменять на что-нибудь ценное. Тем более, что ничего кошерного в тюремных магазинах не продавалось. Бруклинская тюрьма также была местом, где был «записан» евреем. Весной, на Пасху, всех иудеев собрали в одном блоке. Всего примерно 50 человек. Блок был казарменного типа с кучей двухъярусных кроватей. Там мы каждый день вкусно трапезничали домашней едой и отмечали праздник. Приходили раввины и вместе с нами пели песни. Отбой был в десять, а на Пасху на полчаса позже. Ощущения были, будто телепорт всех нас переместил в магический израильский кибуц, где было тепло, приятно и сытно.

 

MCC (Metropolitan Correctional Center). Сокамерник из Гаяны

Камера Роджера была усыпана книгами и стопками юридических документов. Первую ночь мы просто болтали. Он рассказал, как учился в военной академии в США. Потом торговал оружием. Из-за этого в Штатах ему влепили депортацию. В Гаяне он занимался формированием военизированных подразделений и лично охранял президента страны.

Утром в камеру зашел ямаец. Увидев Роджера, он сказал: «Доброе утро, генерал! Сейчас принесу вам завтрак!». Забрав сумку с грязным бельем, ямаец ушел на кухню. Генералом называли Роджера его соплеменники с Карибских островов. Прозвищем он гордился и был среди них уважаемым человеком. В США он попал благодаря удачной спецоперации ЦРУ, как и многие здесь. Если меня привезли в страну просто в наручниках, то он заехал с мешком на голове спецбортом. Похитили его в Суринаме, затем привезли в Майами и отдали ФБР. После суда оказался в той же тюрьме, что и я. Обвиняли его в контрабанде двух тонн кокаина и убийстве двухсот человек. Адвокатом Роджера по его делу был Роберт Симелс. Он прославился, когда защищал крупного наркоторговца Кеннета МакГриффа и американского гангстера Генри Хилла. Симелса приговорили к 14 годам тюремного заключения за то, что после консультации с Роджером Ханом он попытался украсть улики у прокуратуры. Однако в их среду внедрили информатора, операция была сорвана. После этого провала Роджер пошел на сотрудничество со спецслужбами. За это ему обещали значительно скостить срок.

Люди Хана в тюрьме готовили еду и для меня. Мне, как человеку из пролетарской семьи, это вообще было в диковинку. Правда, ничего подобного в других американских тюрьмах я не видел. Манхэттенская же произвела впечатление воссозданного коммунистического общества под постоянным видеонаблюдением. Роджер, к слову, был человеком политизированным.

 

Mashanon Valley Correctional Facility. Подработки на зоне и развлечения

Из-за большого количества нищих арестантов в тюрьме были развиты различные мелкие услуги. К примеру, можно было заплатить пару долларов и человек убирал за тобой кровать, готовил еду и стирал белье. Это не считалось чем-то зазорным. Заметил, что за грязную работу чаще всего брались люди из Латинской Америки. В целом они сильно отличались от моих соотечественников именно своим трудолюбием. Мы в свободное время занимались спортом и читали, а они постоянно искали подработки и без дела не сидели. Так как налички ни у кого не было, то за такие услуги рассчитывались консервированной скумбрией. Из-за алюминиевой упаковки она долго хранилась. Вообще, самым премиальным продуктом была пепси в банках. Также у сидельцев из числа «мажоров» очень ценились шоколадные батонички.

Алкоголя в тюрьме не было. Мы, бывало, развлекались, смешивая кофе с порошковым энергетиком. Получался эликсир бодрости. С Атиллой мы частенько готовили такой коктейль и потом болтали всю ночь напролет. Коктейль, кстати, назывался «Фокси». Еще одно странное мероприятие называлось «Самый чистый барак». В прошлой тюрьме победителей награждали мороженым, а здесь шоколадными батончиками и лимонадом. Было забавно наблюдать, как во время соревнования серьезные преступники включались в уборку и носились с тряпками по бараку как ошалевшие домохозяйки.

История белоруса, которому сначала грозило почти 40 лет заключения в США, а позже - депортация в Беларусь
Дмитрий Насковец.

York County Correctional. Вето на депортацию

Как только по почте получил новость о том, что судья наложил вето на мою депортацию, то начал радостно бегать по блоку. Спросил у одного из охранников, когда меня выпустят. Тот ответил, что если бы речь шла о моем освобождении, то их бы уведомили. И еще сказал, что вето ничего не значит, так как прокуратура могла оспорить это решение. У стороны обвинения, то есть, у прокурора, по закону было 60 дней, чтобы апеллировать решение судьи. А если апелляция прокурором не подается, то миграционная служба имела право депортировать меня в третью страну. Любую, кроме Беларуси. На 45-й день после судебного решения пришла бумага о том, что прокуратура меня так просто не оставит.

Примерно в эти же дни произошла удивительная вещь. Из Корнельского университета мне прислали письмо. Студенты отделения иммиграционных апелляций юридического факультета захотели взять мое дело в качестве дополнения к одной из дипломных работ. Как раз в тот день я читал книгу по истории итальянской мафии. Конкретно главу о том, как в США приняли так называемый «закон RICO» (The Racketeer Influenced and Corrupt Organizations Act). С помощью законопроекта власти планировали окончательно уничтожить итальянскую мафию. Законопроект был разработан также сотрудниками Корнельского университета. На несколько часов у меня включился режим паранойи. Мол, из-за того, что дело выигрываю, мне хотят все испортить с помощью агентов. В конверте с приглашением лежал еще один конверт, скоростной доставки, который шел всего сутки. У меня было всего пару дней, чтобы они успели передать бумаги в апелляционный суд. То, что от меня требовалось оперативное решение, тоже усиливало паранойю. Когда успокоился, конечно же отправил положительный ответ.

После того, как отправил ответное письмо, у меня случилось первое свидание за все время мытарств по американским тюрьмам. В Штатах у меня не было никого из родственников и близких. Вообще, достаточно сложно было видеть, как других посещают каждую неделю, а у меня в дни свиданий не было ничего, кроме душевной пустоты. И вот, первые посетители. Две студентки из университета. Веселые и интересные. Одна из Китая, вторая из Пуэрто-Рико. Разговор с ними был непринужденный и веселый. В итоге, к последней апелляции они также написали иск в мою защиту почти на 200 страниц. Потом американский сотрудник университета, который заинтересовался деталями моей биографии, помог найти среди своих коллег грамотного адвоката. Это привело к тому, что все аргументы прокуратуры были опровергнуты…

Записал Алексей ДОРОШКЕВИЧ.

P.S. Знаменитый «хакер» из Борисова Дмитрий Насковец, отсидевший в США четыре с половиной года за транснациональную аферу (вместе с напарником он создал веб-ресурс для кардеров, помогавший им обходить системы безопасности американских банков), по-прежнему живёт в Нью-Йорке.

Как сообщалось в белорусских сми, он находится в международном розыске и в течение 25 лет может быть депортирован в Беларусь из любой страны мира, кроме США, где получил убежище в соответствии с Конвенцией ООН против пыток (Convention against Torture)

Дмитрий работает бизнес-менеджером в адвокатском офисе Sharova Law Firm, который основал вместе со своей женой.

Раньше Насковец работал в адвокатской конторе, которую  предложил его адвокат Аркадий Бух — он специализируется на защите хакеров.

«После тюрьмы это был мой единственный друг, — говорил Насковец. — Я пошёл к нему в офис помощником адвоката, он предложил такую идею. Сказал: давай откроем компанию, соберём хакеров и будем давать консультации за деньги.

Мне такая мысль никогда бы в голову не пришла. У нас представить, что ты работаешь в адвокатском офисе после того, как сидел в тюрьме, нереально. Представьте, если б американец сидел в тюрьме в России, вышел, его не депортировали в Америку, смог бы он открыть компанию?»