Гарри Погоняйло.

«Народная Воля» поинтересовалась, чем сейчас занимается бывший судья, известный юрист Гарри Погоняйло.

— Гарри Петрович, как-то о вас давно не было новостей. Живы—здоровы?

— Приболел немного, перед Новым годом успел пару вирусов подхватить. Сейчас уже пошел на поправку, а в ноябре приехал с дачи в Минск и столичный воздух меня, видимо, отравил. Подозревали даже воспаление легких, но после того, как сделал рентген, исключили. Поставили ОРВИ.

Только вылечился, стал себя хорошо чувствовать – схватил какой-то гриппер. Видимо, промок под ледяным дождем, ноги промочил, и через два дня – и горло, и кашель, и температура под 39. Все пошло по новой!

Кстати, на суд 14 декабря пошел с температурой больше 38 градусов…

— В качестве свидетеля вызывали?

— Нет. Налоговая пытается взыскать с меня средства, а я обжалую это решение. Вот сейчас дело дошло до суда.

— А какие у вас проблемы с налоговой инспекцией, если не секрет? Расходы превышают доходы?

— Нет. В 2019 году, оказывается, я получил 1600 евро за наблюдение за выборами в Палату представителей и не заплатил подоходный налог. Утверждают, что я получил эти деньги от какой-то зарубежной фирмы. Вначале называли одну кампанию, потом другую. Мне представили документы, которые, по сути таковыми не являются — скриншоты с компьютеров, которые, видимо, были конфискованы при обысках. Проходил я по делу Алеся Беляцкого, которое сейчас рассматривают в суде.

— Вас уже вызывали на суд правозащитников в качестве свидетеля?

— Нет. И, скорее всего, не вызовут. Потому что я никаких показаний не давал – мне нечего было сказать по сути вопроса.

Но, видимо, Следственный комитет переслал материалы в виде этих самых скринов в Министерство по налогам и сборам, а они — в территориальные налоговые инспекции с требованием провести проверки и взыскать налоги.

— И налоговая проверила ваши доходы за многие годы?

— Нет. Попросили заполнить декларацию о доходах и признаться, что я получил эти деньги и не выплатил подоходный налог. Я никакой декларации не заполнял, объяснив это тем, что налоговая не располагает никакими документами, а то, что мне представили в Следственном комитете – это не понятно что: то ли скриншот, то ли фотошоп. Владея техникой, можно какие угодно документы сделать! Подпись стоит вроде бы похожая на мою, но я не могу этого подтвердить, потому что не вижу оригинала документа или хотя бы его заверенной копии, как этого требуют Процессуальный и Налоговый кодексы. Поэтому о чем тут говорить? Так можно миллиард нарисовать и сказать, что я его из-за границы получил.

Тем не менее, на основании таких «сопливых» доказательств, проверка пришла к выводу, что я получил эти деньги, а раз получил, то должен заплатить подоходный налог вместе с начисленной пеней. И я обжалую эти моменты.

— Как вы отреагировали на смерть Олега Гулака, с которым вы вместе работали в Белорусском Хельсинкском комитете, который уже ликвидирован по решению суда?

— Я послал свои соболезнования его жене Насте. Очень печальная весть…

Почти все, кто когда-то работал в БХК, уехали за рубеж. В Беларуси мало правозащитников из БХК осталось: кто в Германии, кто в Польше, кто в Литве…

Конечно, то, что происходит в Беларуси… Мое сердце просто разрывается от различных новостей… В суде Беляцкий, Стефанович и Лабкович сидят в железной клетке, за решеткой, так еще и наручники с них не сняли! При таком конвое можно было и без клетки, и без наручников.

Мы всегда забываем, что до вынесения приговора суда на скамье подсудимых сидят невиновные, и должна действовать презумпция невиновности. Иначе это бесчеловечное отношение, унижение чести и достоинства человека, который еще не признан судом виновным. Но у нас, похоже, все делают для того, чтобы унизить человека. Это старые советские приемы…

У меня, может, потому и здоровье в последнее время хрупкое стало, что много переживаю и не могу всё это слышать и видеть… Катимся в тартарары…

— У вас не возникало желания уехать за границу?

— Нет!

Если, не дай Бог, выпадает такое «счастье» попасть в тюрьму, то чего бояться? В тюрьме родился, в тюрьме и умру (если случится самое плохое). Я не тот человек, который побежит куда-то прятаться. Что я там, за границей, делать буду? Кому я там нужен? Здесь у меня семья, родные, близкие, друзья. Надо просто делать то, что можешь, держаться за свою землю, за свой дом, за свою семью и друзей. А там ты никому не нужен и никто тебя не вспомнит… Даже если там положат какую-то социальную пенсию – это все грустная жизнь очень. Я знаю, что такое чужбина…

Марина КОКТЫШ.